Комсомольцам дали забой

Горшкову возражал Федя Шаталов:

— Неверно! Голым нажимом мы ничего не возьмем. Надо установить норму проходки в смену, объявить соревнование между звеньями. Ни одно звено не должно покидать забой, пока задание не будет выполнено.

— Еще надо точно распределить обязанности между членами бригады,— поддержал Шаталова Комаровский.— Каждый должен отвечать за отдельный участок. Я, к примеру, обеспечиваю готовность инструмента, Шаталов отвечает за соцсоревнование, еще кто-нибудь — за питание.

— А я — за энтузиазм,—под общий смех добавил Горшков. Обе бригады гнали вовсю. С каждым днем становилась все

тоньше разделявшая их стена.

И вот наступил долгожданный момент. 20 сентября 1933 года, в день, когда ожидалась сбойка, в обоих забоях бригады были в полном составе. С обеих сторон уже явственно слышался стук молотков. И вдруг раздался крик. У одного из проходчиков молоток вошел в породу по самую пружину. А когда молоток вытащили, в отверстие засиял тонкий луч света. Это была сбойка.

Люди прыгали от радости, обнимали друг друга, целовались. А тонкая стенка породы, разъединявшая людей, рушилась, открывая проем все шире. Вскоре в нем показалось измазанное глиной лицо Пронина. Он улыбался:

— Где ваш бригадир?

Тот с протянутой рукой уже спешил ему навстречу. Крепкое рукопожатие бригадиров завершило 250-метровый подземный путь двух комсомольских бригад.

На митинге выступил заместитель начальника строительства Е. Т. Абакумов:

— Ваша последняя проходка — рекорд. Шутка ли, семь с лишним метров на две бригады в сутки! Держите и дальше завоеванные темпы и помните, что вы основная сила на Метро-строе… Нас, старых горняков, мало. Но только не зазнавайтесь, продолжайте учиться.

…Соседов пришел на Метрострой опытным кессонщиком. Среди кессонщиков он был единственный комсомолец и кандидат в члены партии, его поставили бригадиром. Бригаду себе он подобрал из десятитысячников. Соседов сразу же начал учить ребят горняцкому делу.

Комсомольцам дали забой в плывунах, в самом русле реки Ольховки. Соревнуясь в проходке со старыми кессонщиками, они добились невиданных показателей — 2—2,5 метра штольни в сутки в самых злых плывунах. В 23-й шахте прорвалась^вода. Рабочие едва успели выскочить. Соседов со своей бригадой был в это время в комитете комсомола. Узнав об аварии, он бросился к шахте. Вдвоем с комсомольцем Глушковым Соседов спустился в шахту. Струя воды толщиной в полметра била из забоя. Уже заливало камерон (насос-водоотлив). Мокрые механик и слесари разбирали насос, чтобы поднять его выше. И вдруг один из слесарей уронил боковую крышку насоса в зумпф — колодец, где собирается вода. Механик остолбенел.

— Что ты наделал? — накинулся он на слесаря.— Ведь пока новую сделаем, всю шахту затопит.